Сохранение традиций

 

  Едва ли не для первого русского переводчика Палладио обрел теперь реальность. Долгоруков вез в Москву перевод одного из лучших классических сочинений по архитектуре, причем не дальнего прошлого, некоего «абстрактного» автора Витрувия, а зодчего, чьи постройки воспринимались как современные. Существен был и факт изданий трудов Палладио именно в Венеции. Словом, Палладио был особо почитаем в Венеции конца XVII в., это и; определило выбор Долгорукова. Стал как будто важен автор, но едва ли не важнее был его авторитет, признанный другими.

  Трактат переводился в городе, чья архитектура основана на иных, отличных от древнерусских зданий, законах. Венеция наглядно раскрывала русскому переводчику, русским стольникам красоту архитектуры, построенную на правилах классических трактатов. Ордер, знакомый по зданиям «нарышкинского барокко» стал другим, иначе читалась книга, известная в Москве. Там это был труд, имевший научно-познавательный смысл, теперь же просветительский аспект обретал конкретную цель. Перевод Долгорукова явно рассчитан на читателя, связанного с практикой русской архитектуры. И если можно, лишь предполагать о предварительном знакомстве авторов дневников с основами архитектурной науки, в отношении Долгорукова справедливо более определенное суждение; столь профессионально изложить материал не мог человек, впервые или лишь недавно взявший в руки подобное издание. Наконец, в Москве виды Венеции и других европейских городов воспринимались преимущественно как иноземная диковинка, «кунштюк»; в Италии они обрели конкретность. Перевод Палладио стал для Долгорукова тем же дневником, «книгой», что и для Толстого, «неизвестной особы». Дополняя друг друга, они помогают понять сложный духовный мир просвещенного человека XVII в., вовлеченного в круг петровских преобразований.

   Итак, наследие просветительской культуры допетровского времени и возраставший практицизм, интерес к новому и верность прежним художественным критериям, глубокие знания и неосведомленность, точные наблюдения и неумение подобрать слова, стремление постичь западноевропейский мир и неприятие многого в этом мире, начало переводов в школе Венеции и сохранение традиций справщиков московского Печатного двора, переводчиков Посольского приказа — противоречивость мышления, переходный характер русской культуры проявились в этом в полной мере.
На рубеже веков интерес к иноземному миру приобретал все более четкий практический смысл. Начинался новый этап — переход к практическому освоению опыта западноевропейского искусства, во имя новой русской культуры, переход, который в других областях ощущался уже достаточно отчетливо42 и который мог свершиться лишь благодаря петровским преобразованиям. В этом процессе по-прежнему важную роль будут играть поездки в Европу, появление все новых книг. В России работают М. Фонтана и Д. Трезини. Но пройдет 15 лет, прежде чем уедут архитектурные ученики и свыше 20, пока они вернутся. Их первыми впечатлениями, первой школой станут Москва и Петербург, «новым» для них будет не «нарышкинское» барокко, а строительство 1700-х годов, узнать основы европейской архитектурной теории они смогут по русскому переводу Виньолы, изданному к тому времени трижды.

  Иными словами, реальное строительство в России уже в 1700-е годы становится фактором, бесспорно воздействующим на формирование определенных архитектурных взглядов и новых критериев. И здесь переломный характер эпохи проявляется достаточно наглядно: обычная взаимосвязь и взаимодействие вкусов и взглядов, с одной стороны, и практики — с другой, нарушается, о какой-либо последовательности говорить здесь трудно и вряд ли справедливо.

 






Скрыть комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии, нужно зарегистрироваться






 Cерии домов в Москве и области
Конструктивизм зданий
Озывы  на окна (форум)
Обогреватели отзывы
     

« Ордерные формы Шедевры архитектуры »